Афганский героин. National Geographic

Афганский героин. National Geographic

Этот наркотик один из самых сильнодействующих в мире. Насколько сильной не казалась бы вам ваша воля, вы подсядете на него. Белый, гера, героин.

«Мне было на все наплевать. Этот наркотик полностью меня поработил».

Сегодня героин сильнее, чище и дешевле, чем когда-либо. Огромное количество героина идет из Афганистана. Он поддерживает уже подсевших наркоманов и сажает на иглу новых. Можно ли остановить поток этого страшного наркотика до того, как на него подсядут миллионы новых потребителей?

Афганский героин. Проигранная война

Все начинается с цветка. С уникального цветка, который называется «мак». Мак уникален, потому что в отличие от большинства цветов он способен изменять историю. Потому что в маке содержится вещество, которое способно изменять людей.

У всех, кто попал под власть опийного мака, был свой первый раз. У Дженны знакомство с наркотиком произошло в Чикагской электричке в 1997 году. Ей было 15 лет. В детстве я была скаутом. Я каталась на велосипеде в своем квартале. У меня было много друзей в школе. Я хорошо училась и никто не предполагал, что я попаду в беду. Но Дженна любила развлекаться, что для нее означало употреблять наркотики.

«Когда я впервые начала развлекаться с наркотиками, это были обычные тенейджерские вечеринки. Мы много смеялись. Нам было весело». Все это изменилось в тот день в поезде. Незнакомый человек предложил ей попробовать новый кайф. Он назвал его «белый» – уличное название героина.

«Это был обычный порошок, который можно было нюхать. Он не сильно отличался от кокаина, который я уже пробовала. Наверное, мне не терпелось узнать, из-за чего вся эта шумиха. Я убедилась, что родителей не будет дома. Это было после школы. Все мои подруги и я собирались в одной комнате. Это кажется нелепым, но мы включили музыку, чтобы создать подходящую обстановку».

Героин вызвал ощущения, которые были не похожи на то, что когда-либо испытывала Дженна. Это было похоже на теплое облако, в которое погрузилось мое тело. И я почувствовала себя абсолютно расслабленной и непринужденной. И я подумала: «Я нашла то, что мне нравится. Почему бы мне все время не делать этого? Почему все не делают это?»

Вот новое лицо героина. Дженна – не единственный пример. Она часть страшной тенденции. В 90-е годы ХХ века только в США потребление героина выросло вдвое. Рынок наводнил более дешевый и чистый героин из Южной Америки. Его можно было курить или нюхать. Это приобщило к потреблению героина совершенно новых людей – тех, кто никогда бы не прикоснулся к шприцу. В начале.

«Даже одна доза героина может иметь ужасные последствия. Я считал себя человеком с большой силой воли. Но все происходит само собой. Очень быстро вы оказываетесь в замкнутом круге, откуда нет выхода. У меня была нормальная работа. Я зарабатывал больше тысячи в неделю. У меня была квартира, жена, семья. И я все это потерял. Из-за своего свойства вызывать привыкание, героин полностью порабощает потребителей. Знаете, большинство людей встают и завтракают. Мы встаем и колемся. Весь ваш день построен вокруг этого. Мне хотелось бы, чтобы я никогда не начинал это делать. Но сейчас уже поздновато».

Сегодня все указывает на появление новой героиновой проблемы. Многие десятилетия героин изготавливался всего в четырех регионах мира: Афганистан, Юго-Восточная Азия, Южная Америка, Мексика. Однако сейчас более 90% всего героина, который продается в мире, производится в Афганистане. Это побочный эффект войны с терором.

7 октября 2001 года коалиционные войска во главе с США вторглись в Афганистан. Их цель – захватить Усаму бен Ладена, уничтожить Аль-Каиду и лишить талибов власти. К середине декабря режим талибов был свергнут.

В последние годы жестокого правления талибов производство опия достигло исторического минимума. Но сегодня миллионы афганских декхан возвращаются к единственной культуре, которая приносит им прибыль, – опийному маку. Из-за беспрецедентного количества афганского героина миллионы потребителей садятся на иглу.

Этого не избежали даже самые богатые государства Европы. Уровень жизни в Норвегии один из самых высоких в мире. Здесь потрясающие пейзажи, чистые современные города и щедрая система социального обеспечения. Тем не менее, недавно столицу Норвегии Осло признали европейской столицей передозировок. Сегодня по паркам и улицам города скитаются 7 тысяч героиновых наркоманов, и все они колются афганским героином.

Один из них Иаким Гелеба. Иаким несколько лет экспериментировал с героином, но сейчас он «подсел». Хотя он хочет, чтоб это было не так, героин стал всей его жизнью. «Сейчас я действительно хочу вести нормальную обычную жизнь: утром ходить на работу, вечером возвращаться домой». Вместо этого, его день основан на одной простой цели – достать дозу героина. «Это перевернуло мою жизнь, разрушило ее. Каждое утро Иаким и его девушка Трина едут в центр Осло. Там они весь день продают журналы, в надежде наскрести достаточно денег на дозу. К середине дня у них достаточно денег на пару доз, которые они покупают у своего постоянного дилера. Вот что поток афганского героина делает с Иакимом и Триной. Как он повлияет на наркоманию в других странах мира?

Вот лица героиновой зависимости. Многие десятилетия общественность воспринимала героин как наркотик трущоб и наркоманов, пользующихся шприцами. Это связано с тем, что так много потребителей, независимо от происхождения, в конце оказываются именно в этой ситуации.

«Я знаю очень мало людей, которые могли употреблять героин только для развлечения. Это просто невозможно. Появляется зависимость. Вы не успели этого заметить – а уже потеряли все. Мы все начинали употреблять только по выходным».

Это наркопритон на среднем западе Америки. Хотя это мог быть притон в любом другом месте мира. И здесь вы слышите те же истории, что и в Осло. «Мой брак распался. Я потерял дом. И хотя я понимал все, что делаю, я все равно выбрал героин, я все равно употреблял его». \

Это наркоманы с большим стажем, которые сумели выжить после очередной дозы, но которым нужна очередная доза, чтобы выжить. «Я колюсь уже, наверное, 34-й год». Героиновые наркоманы ходят по одному и тому же бесконечному кругу: найти деньги – купить – уколоться. «Я попробую в палец ноги. Постепенно вы потеряете все. Понимаете? Я была уличной проституткой один или два года, просто чтобы у меня были деньги на покупку наркотиков».

«Героиновая зависимость может быть обманчивой и обычно развивается медленно. Если вы нюхаете героин и продолжаете его нюхать в течение нескольких лет, то в девяти случаях из десяти вы начнете использовать шприц».

Именно это и произошло с Дженной. Но она по-прежнему хорошо училась в школе, и родители не знали, чем она занимается. «Я не знаю, когда я перешла грань между игрой, бесконечной вечеринкой и постоянной необходимостью врать и изворачиваться, чтобы от меня отстали. Я даже не помню, когда это случилось».

Дженна нюхала героин каждый день: дома, в школе, везде и всегда, когда возможно. «Я ходила на все уроки «под кайфом». Я принимала наркотики в туалете, дома. Моя мать видела меня и ничего не знала».

Но эффект от вдыхания героина наступал недостаточно быстро. Как и большинство постоянных потребителей, Дженна начала использовать шприц. Ей было 16 лет. «Многие начинают колоться, вместо того чтобы нюхать, потому что это дешевле. Когда я только начала, то легко могла почувствовать кайф от героина на сумму 2,5 доллара. Кайф, который раньше ощущался только через 15 минут, теперь наступал мгновенно. Ощущения были потрясающие. Такого кайфа я никогда не испытывала раньше. Всего через несколько секунд волна теплоты охватывала все мое тело. Все мышцы расслаблялись, веки тяжелели, и я просто откидывалась на спинку кресла и кайфовала. И довольно долго. Я была счастлива».

В конце концов для нее потеряло значение все, кроме героинового кайфа. Дженна стала наркоманкой. «Я не знаю, можно ли предугадать, когда все рухнет. Но, думаю, это неизбежно произойдет».

Внутривенное введение героина вызывает мгновенный и сильный эффект. При инъекции героин быстро распространяется по кровеносной системе и проникает через гематоэнцефалический барьер между кровью и мозгом. Хотя долгосрочные последствия употребления героина еще не до конца изучены наукой, попав в мозг, героин химически превращается в морфин и проникает в мозговые центры удовольствия. Потребитель испытывает непреодолимое ощущение эйфории.

Со временем героин изменяет саму структуру и функции мозга потребителя и создает сильнейшую физическую зависимость. Иакима и его девушку Трину связывает постоянная погоня за эйфорией. Зависимость – это основа их отношений. К концу дня паре удалось собрать сумму, которой как раз хватает для их третьей дозы за день.

«Сейчас я начинаю это чувствовать. Этот вкус во рту и ощущение в ногах, похожее на приятную боль. Это то, что называют «морфиновый приход». Когда это произошло в первый раз, я сильно испугался, потому что был уверен, что умру.

Это все, что они сейчас могут сделать друг для друга. «Что я могу сказать? Я просто влюбился в нее. Я действительно хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. Помогая ей, я помогаю себе. Потому что когда ты любишь и видишь, что любимый человек счастлив, то ты сам счастлив. Здесь в тихом парке в Осло героин разрушает жизнь Иакима и Трины.

И это происходит не только в Осло. В Лондоне и Риме, Москве и Мадриде наркоманы покупают более чистый и дешевый героин. Весь этот героин происходит из одного места – Афганистана.

В 1996 году, после многих лет гражданской войны, фундаменталистское движение Талибан захватило Кабул и получило власть над всем Афганистаном. Вначале этот жесткий режим эксплуатировал производство мака. Но международное давление и миллионы долларов американской помощи заставили их изменить свою точку зрения. К 2001-му году при помощи драконовских методов талибы почти полностью уничтожили наркоторговлю.

«Они арестовывали крестьян и ломали нам руки и ноги. Поэтому мы обещали больше не выращивать мак». Но американское вторжение все изменило. Когда Талибан был свергнут, производство опия в Афганистане взлетело до небес.

Путь героина начинается далеко от столицы Кабула – в самых удаленных районах Афганистана. Здесь повсюду можно встретить маковые поля и декхан, которые считают, что у них нет другого выхода, кроме как нарушать закон. Один из них Шизадар.

«Я считаю, что это единственный способ заработать деньги и прокормить мою семью. Другого выхода просто нет».

Героин производят из опия-сырца, который получают из мака. Хотя ислам запрещает использование или продажу любых одурманивающих веществ, опий – это самая прибыльная сельскохозяйственная культура. Поэтому Шизадар заглушает сомнения и возделывает маковые поля.

«Я не хочу сказать, что это хорошо или плохо. Это хорошо, потому что позволяет содержать мою семью. Но это плохо, потому что противно исламу и может повредить другим людям».

Во многом Шизадар просто делает то же, что и многие поколения афганских крестьян. Болеутоляющие свойства опия используется уже более 5 000 лет. Современная фармакология получила новые очищенные формы этого мощного наркотика, создав такие лекарства, как кодеин и морфин.

Героин был впервые получен в конце ХIХ века. Чудесное лекарство, синтезированное из морфина и в три раза сильнее его. Компания Bayer Pharmaceutical представила его общественности в 1898 году, ошибочно обозначив его как болеутоляющее средство, не вызывающее привыкания. Новое лекарство быстро исчезло с аптечных полок и ушло в подполье. Так возник вопрос и спрос, который стремятся удовлетворить такие фермеры, как Шизадар.

В 2006 году в Афганистане было выращено 6 тысяч тонн опия-сырца. Его примерная цена на улице – более 50-ти миллиардов долларов. Даже бедная страна с неразвитой инфраструктурой легко может производить его. Для этого нужны только простейшие химикаты и большое количество воды. Опий получают из созревших маковых головок, которые разрезают небольшими лезвиями, чтобы вытек молочно-белый смолистый сок. Эта смола и есть опий-сырец.

Затем эту липкую пасту кипятят вместе с гашенной известью и получают морфин, растворимый в воде. После этого жидкий морфин фильтруют и повторно нагревают вместе с нашатырем. Готовый продукт – сухой морфин и порошок – упаковывается и перевозится в секретные лаборатории, где из него получают диацетилморфин – героин.

Сегодня афганское правительство не способно удержать крестьян от посадки мака. Для борьбы с наркотиками оно не желает прибегать к жестоким методам талибов и отправляет по стране отряды по уничтожению посевов. Эти группы, вооруженные палками, борются с маковыми полями, иногда полностью уничтожая урожай.

«Мы тратим много времени и денег на наши поля. Если они их уничтожают, мы бездействуем. Дайте нам альтернативу. Если мы не будем выращивать мак, что нам делать? Здесь нет фабрик или других рабочих мест. Здесь ничего нет, кроме полей».

Возможно, уничтожение посевов приносит больше вреда, чем пользы. Многие декхане обращаются за поддержкой к талибам, находящимся вне закона. Это сделка с дьяволом. Талибы защищают средства фермеров к существованию, но доходы от продажи наркотиков финансируют попытки Талибана вновь захватить власть в стране. Талибан снова эксплуатирует производство мака.

Так как наркотики отравляют Запад, опий – это оружие джихада. Новая война с террором, возможно, повредила старой войне с наркотиками. Сегодня в Афганистане производят на 30% больше опия, чем весь мировой спрос. И он распространяется по всему миру с невероятной скоростью.

Когда Дженна употребляла наркотики, то доллары, потраченные на героин, в основном шли мексиканским и колумбийским поставщикам. И ее зависимость обходилась недешево.

«В какой-то момент я употребляла героин на сумму 100 долларов в день. Я не знаю, откуда в 16 лет можно достать столько денег. Но мне удавалось. Я делала то, что приходилось делать. Я делал то, что не могла бы и представить». Дженна не могла продержаться и полдня без инъекции героина. «Я брала шприцы и ложки с собой в школу и готовила дозу прямо в туалете. Куда бы я ни пошла, мне нужно было принять дозу. Или через 8 часов я была бы смертельно больна. Мне было плохо».

Чем больше героина употребляла Дженна, тем больше ей требовалось. Наркотик уже изменил функции ее мозга. Если наркоман не примет дозу, у него начинается абстинентный синдром, который также называют «ломкой». Это болезненная физическая реакция: лихорадка, дрожь, рвота и боли в мышцах. Это происходило с Дженной.

«Я просыпалась по утрам больной. Меня тошнило, и я знала, что мне нужно сделать». У Дженны больше не было выбора. Ей не просто хотелось героина – он стал реальной и физической потребностью.

«Этот наркотик полностью поработил меня. Я помню, как смотрела в зеркало. У меня из руки торчал шприц, и я пыталась заставить себя что-то чувствовать, пыталась сказать: «Посмотри на себя! Посмотри, до чего ты дошла! Разве для тебя это не важно?» Но я испытывала только ощущение непреодолимой апатии».

Дженна перестала ходить на уроки. Потом ее исключили из школы. Ее арестовали за хранение запрещенных веществ. Но каждый раз, когда ее выпускали из тюрьмы, она лгала и крала, чтобы получить новую дозу.

«Все время, которое я шла по этому пути (бросала школу, лечилась у психиатра, убегала от полиции, подделывала деньги, попадала в невероятно опасные ситуации, совершала все эти сумасшедшие поступки), ничто не могло меня напугать. Зависимость была слишком сильной».

Норвегия пытается удержать 14 тысяч своих наркоманов от преступлений, предоставляя им все необходимое, кроме героина. Иаким продает журналы, субсидируемые правительством, чтобы заработать деньги на жизнь. Он питается в столовых, субсидируемых правительством, которые открыты в Осло, чтобы наркоманам не приходилось голодать.

«Они относятся к нам, как к равным. Они очень добры к нам. И я не ощущаю никакого осуждения или чего-то еще. Все хорошо». Благодаря программам по обмену шприцев у него есть чистые шприцы, что предотвращает распространение болезней. Но самая противоречивая норвежская мера по снижению смертности от передозировок – это финансируемая правительством «чистая комната». Здесь Иаким может колоться без опасений. Шприцы и приборы кристально чистые. И медицинскую помощь можно получить на месте. «В этой комнате для инъекций не было ни одной передозировки. Значит, она спасает жизни. Разве это нехорошо? По-моему, спасение жизней – хорошая вещь».

Норвегия пытается минимизировать ущерб, который наносит афганский героин, поскольку поток наркотиков, кажется, невозможно остановить.

Такие наркоманы, как Джена и Иаким – это последнее звено в глобальной героиновой цепочке. Но каким образом этот запрещенный наркотик незамеченным преодолевает тысячи километров от далеких маковых полей и попадает в вены миллионов потребителей?

На далекой горной дороге на границе Афганистана и Ирана караван, перевозящий наркотики, попал под обстрел иранского пограничного патруля. Шесть контрабандистов были убиты в перестрелке. Изъято шесть тонн опия-сырца. Единственного выжившего ожидает смерть в петле. Но на каждого пойманного контрабандиста приходятся тысячи, которые пересекают границу невредимыми.

Остановить их пытается этот человек – полковник Махамад Тахер. Каждый день он играет с контрабандистами в кошки-мышки. Но похоже, их это не очень беспокоит.

«Мы знаем, кто занимает высшие руководящие посты в любом районе. Мы ничего не делаем предварительно, не связавшись с ними. Мы сообщаем им, что используем какой-то конкретный маршрут, и тогда мы в безопасности. По моему мнению, полиция не задерживает даже 15% наркотиков, которые перевозятся».

Поскольку государственных высокопоставленных государственных чиновников обвиняют в том, что они защищают наркоторговлю и наживаются на ней, полковник Тахер знает, что у него мало шансов. Но он не прекращает делать свою работу.

«Наркотики похожи на болезнь. Если дать ей распространиться, она уничтожит Афганистан и весь мир. Афганские контрабандисты придумывают хитрые способы, чтобы замаскировать свой продукт.

«Было бы очень просто спрятать наркотики внутри этих готовых обедов: внутри хлеба, пакетов с соком. Их содержимое просто заменяют наркотиком и повторно запечатывают для перевозки».

То, что кажется обычным мешком миндальных орехов, содержит сотни крошечных пакетиков с героином, искусно спрятанных в ореховой скорлупе. Даже ковер может быть отличным тайником. В этот ковер искусно вплетена нить, в которой спрятана пластмассовая трубка с героином. Если бы он дошел до своего места назначения в Канаде, его бы продали за тысячи долларов. Так что контрабандисты идут на риск.

По всему миру наркотрафик дает доход в размере 300 миллиардов долларов в год. Но это очень децентрализованный бизнес. Из Афганистана героин вывозят десятки контрабандистских организаций. По всему миру в трафике участвуют сотни преступных синдикатов. Большинство афганского опиума перенаправляется в Пакистан и Иран. Отсюда по воздуху, сушей и морем его везут в Россию, Восточную Европу, Турцию, Китай и Западную Африку. Турция и Западная Африка – это крупнейшие центры незаконной перевозки наркотиков, откуда продукция поступает в Европу и США.

В начале 2007-го года на секретной базе в Нигерии афганский героин повторно упаковывали для отправки в Нью-Йорк. В США его должна была перевести группа мужчин и женщин из Западной Африки, которых называют «наркомуллами». Они готовы рискнуть своей жизнью за тысячу долларов или меньше. Каждый проглотил 90 презервативов, наполненных героином. Почти 800 граммов наркотика. Если хотя бы один презерватив порвется, то человек может умереть в течение нескольких минут.

Курьеры работают на разветвленную нигерийскую сеть, известную как организация Arush, которая базируется в Нью-Йорке. Но руководители Arush не знали, что они были объектом секретного американского расследования в течение 3-х лет.

Каждый «мулл» прибыл в Нью-Йорк международным рейсом. Затем наркотики доставили в штаб организации Arush в Бронксе. Планировалось, что курьеры отвезут его на перевалочные центры в Детройте (Мичиган), где его разбавят и продадут на среднем западе Америки.

Но эта партия так и не попала туда. 28 февраля 2007-го года агенты Федерального управления по борьбе с наркотиками ворвались в штаб Arush. Они обнаружили 13 килограммов героина, цена которого на «черном рынке» составляла около 3-х миллионов долларов. 8-ми членам Arush было предъявлено обвинение в заговоре с целью ввоза и распространения афганского героина в США.

Представители управления по борьбе с наркотиками не считают, что поставки афганского героина являются серьезной угрозой Соединенным Штатам. Но некоторые представители местных правоохранительных органов не согласны.

«Мне кажется, наивно полагать, что при том количестве наркотиков, которое сейчас производится в Афганистане, большая часть героина из Юго-Западной Азии не попадает сюда. Я думаю, что все больше афганского героина будет попадать в Соединенные Штаты теми или иными способами».

Если на улицах будет преобладать чистый афганский героин, количество передозировок, скорее всего, увеличится. Передозировок, которые могут убить вас или напугать так сильно, что заставят «завязать».

В день, который был похож на любой другой день в ее жизни Дженна и ее парень пошли в ее спальню, чтобы освежиться вечерней дозой. Она и не представляла, что в этот день она в последний раз уколется героином. Несмотря на сотни инъекций до этого, эта доза сильно тряхонула Дженну. Она начала терять сознание.

Когда в мозг потребителя попадает слишком много героина, функции дыхательного центра угнетаются, и тело забывает дышать. Потребитель впадает в состояние комы. Если помощь не будет оказана в течение нескольких минут, человек может перестать дышать. Иногда навсегда.

Прошло 15 минут. Потом 30. Но Дженна не подавала признаков жизни. Ее парень не вызвал «скорую». Как и многие наркоманы, он больше беспокоился о том, что его поймают, чем о том, умрет Дженна или будет жить. Через два часа она, наконец, открыла глаза.

«Когда я, наконец-то очнулась, перед глазами все расплывалось. Я ничего не слышала. Я утратила слух. Я подумала, что оглохла и сильно испугалась. Я молилась. Это единственное, что мне пришло в голову в тот момент. Я сказала: «Господи! Если ты только вернешь мне слух, если ты сделаешь так, чтобы все это прошло, я обещаю больше никогда не употреблять наркотики».

Наркоманы часто дают такое обещание, не собираясь его выполнять. Мать Дженны поставила ее перед выбором: либо пройти долгосрочный курс в реабилитационном центре, либо уйти из дома. Дженна выбрала то, что показалось ей самым простым решением.

«Я не собиралась выполнять свои обещания. Но прошло уже 7,5 лет, и с того дня я ни разу не употребляла наркотики. Я не перестала любить кайф. Ничто на земле не сравнится с этим. Я остановилась, потому что у меня не было другого выхода».

Сейчас Дженна здоровый и успешный человек. Но она всегда будет в состоянии ремиссии. Героиновая зависимость сохраняется всю жизнь. «Я не собираюсь быть самоуверенной и говорить, что исправилась. Потому что это не так. Сегодня я также зависима, как и раньше. Я настолько же легко могу опять с головой уйти в наркоманию».

Дженне удалось справиться с зависимостью. Это действительно героический поступок, который удается совершить лишь очень немногим наркоманам, которые не могут вырваться из бесконечного героинового цикла.

«Я не знаю ни одного человека, который бы избавился от героиновой зависимости». Иаким знает, что у него остался небольшой выбор: он может завязать или продолжать колоться, постоянно рискуя ввести слишком большую дозу и умереть. «Мне так надоела эта жизнь. Мне надо что-то сделать, чтобы ее изменить. Но я все откладываю и откладываю это».

Две больших любви Иакима – героин и Трина – не дают ему сделать решительный шаг и «завязать». «Дело в том, что я боюсь ломки и боюсь расстаться со своей девушкой. Я знаю, что если я брошу, то она не присоединится ко мне. Она знает, насколько страшна ломка. Она пыталась бросить, но не смогла».

Иаким стал зависимым от героина всего чуть больше года назад. «Я хотел бы сказать, что извиняюсь перед всеми, кому причинил боль своими поступками: моей семье и старым друзьям. Мне действительно жаль, что я не стал тем мальчиком, как вы хотели. Но я не сдался. Я знаю, что могу бросить в любой момент».

Сегодня наркотик, который поработил Дженну и Иакима, находит новые жертвы и не только на богатом Западе, но и повсюду. Количество наркоманов в Кабуле удвоилось за последние несколько лет. В соседнем Пакистане – та же тенденция. А в Исламской Республике Иран сейчас самый высокий процент опийных наркоманов в мире.

Ни в одной стране полиция не сможет с этим справиться. Большинство государств не готовы и не имеют финансов, чтобы справиться с социальными последствиями наркомании. Везде, где появляется героин, он оставляет один и тот же след – опустошенности.

«В глазах героиновых наркоманов есть что-то очень характерное. Это заметно на моих фотографиях и видео в конце того периода, когда я употребляла наркотики. Энергия полностью исчезла. Остался только этот опустошенный взгляд. Эти глаза пусты, как будто ты можешь посмотреть сквозь них. И у других потребителей героина глаза точно такие же».

Героин – это наркотик, для которого не важна раса, класс и религия. Люди употребляют его только потому, что он доставляет им удовольствие на некоторое время. Это сильное искушение для всех нас. Никто не защищен от этого. Никто не может быть слишком умным, слишком успешным, слишком хорошим, чтобы стать зависимым.

«Ваш кандидат медицинских наук, психиатр-нарколог, психотерапевт, Болдырев Олег.»

Пост был для вас полезен?

Тогда пожалуйста, сделайте следующее...

  1. Поставьте «лайк».
  2. Поделитесь этим постом с друзьями в социальных сетях.
  3. И конечно же, оставьте свой комментарий ниже :)

Поиск по сайту

Подпишись и получи бесплатно книгу от Олега Болдырева
YouTube канал
Изучите проблему и решение на моём канале YouTube
Моя книга
Энциклопедия независимости (Богданчиков В., Болдырев О., Сурайкин А.) 2006г.
VKontakte